Маруся Климова (marussia) wrote,
Маруся Климова
marussia

Categories:

три оттенка боли

Всем известно, насколько я утонченный, интеллигентный и далекий от мирской суеты человек. Еще меньше я люблю привлекать внимание посторонних к своим частным проблемам. Поэтому, чтобы заставить меня так поступить, надо очень и очень постараться. Но именно этого, увы, и удалось добиться г-ну Левенталю из оргкомитета «Национального бестселлера», который на днях отклонил номинацию моей повести «Портрет художницы в юности» на эту премию. Причем ни я, ни человек, номинировавший мою повесть, приведенную г-ном Левенталем причину подобного решения в регламенте премии не обнаружили. А поскольку этот регламент присутствует на сайте премии, то ознакомиться с ним для меня не составило большого труда.

Следует также отметить, что номинатор моей повести потратил уйму драгоценного времени и сил для подготовки обоснований своего выбора и других необходимых для ее выдвижения материалов, проявив также нешуточную настойчивость при ведении переговоров с г-ном Левенталем, однако в результате ему не удалось добиться от того даже более-менее вразумительного ответа о причинах отказа с соответствующими отсылками на регламент. Казалось бы, чего проще? Но, увы, г-н Левенталь упорно, как попугай, называл одну и ту же отсутствующую в регламенте причину и стоял на своем. А поскольку этой причины нет в положении о премии, то я ее тоже пока тут называть не стану, так как не считаю ее серьезной и достойной публичного обсуждения. А просто подожду, когда г-н Левенталь обнародует истинные мотивы своего решения, как это, опять-таки, и прописано в положении о премии Национальный бестселлер (см. п. 8.1), не говоря уже об ее основных принципах, предполагающих полную гласность, открытость и что-то еще в таком роде, не помню уже точно, но что-то тоже в высшей степени меня в данном случае обнадеживающее.

Пока же поведение г-на Левенталя пробуждает во мне чувство внутреннего протеста и, я бы даже сказала, заставляет меня испытывать достаточно серьезную душевную боль, по крайней мере, в том не совсем обычном, утонченном и метафизическом смысле, в каком, например, это чувство обозначено в качестве главной темы 8-го номера журнала «Опустошитель», где моя повесть «Портрет художницы в юности» и была опубликована. Однако даже знакомство со всеми вошедшими в этот выпуск журнала произведениями, досконально исследовавшими многочисленные оттенки и нюансы переживания боли человеком при столкновении с различными ранящими его явлениями окружающей действительности, вряд ли позволит заинтересовавшимся моей ситуацией читателям до конца осознать ту сложнейшую гамму чувств, какую пробудило в моей душе принятое г-ном Левенталем решение. Поскольку мало кто, вероятно, знает, что примерно года четыре тому назад наши пути с г-м Левенталем уже пересекались, и, надо же было такому случиться, по поводу все той же злосчастной премии «Национальный бестселлер». Не вдаваясь в детали, могу сказать, что тогда г-н Ленвенталь сначала мне сам совершенно неожиданно позвонил и предложил войти в состав Малого жюри этой премии, а, заручившись моим согласием, приблизительно через неделю прислал мне по электронной почте крайне путанное и невнятное письмо, из которого я узнала, что, по не зависящим от г-на Левенталя причинам, отводившееся мне ранее место в составе Малого жюри внезапно оказалось занято другим человеком, однако я не должна была особенно огорчаться, потому что этот неприятный инцидент мне обещали непременно загладить уже в следующем году, когда мне снова обязательно предложат стать членом того же жюри. С тех пор прошло уже четыре года, а, может быть, и больше, однако за тем, действительно, не слишком приятным для меня эпизодом так ничего и не последовало, никаких смягчающих и сглаживающих мои не особенно лестные для господина Левенталя ассоциации, связанные с его именем, действий, если, конечно, не считать таковым принятого им на днях решения по отклонению номинации моей повести. Следует также учесть, что, повинуясь чисто женскому любопытству, я все-таки уточнила для себя позднее имена тех, кто в том году вошел в состав Малого жюри. И, исходя из обычного для подобных ситуаций принципа разделения ролей по гендерному признаку, без труда пришла к выводу, что мое место, скорее всего, было отдано либо узбекской певице с труднопроизносимой фамилией, исполнявшей на ю-тубе песенку про рваные колготки, либо известной ведущей телепрограммы о сексе, либо директору банка, либо еще кому-то примерно из того же ряда, чье имя и род занятий я сейчас уже точно не могу вспомнить. При этом каждый член Малого жюри просто за то, что он должен явиться в назначенное время в ресторан гостиницы «Астория», где обычно проводится церемония награждения лауреатов премии «Национальный бестселлер», и ткнуть пальцем в произведение одного из шести финалистов, вовсе не обязательно их предварительно прочитав, получал сумму, эквивалентную гонорару, который обычно зарабатывает переводчик художественной литературы приблизительно за полгода кропотливого и утомительного труда над книгой объемом в 10-12 авторских листов. И, тем не менее, в тот раз я промолчала. Уже только это, по-моему, является ярчайшим свидетельством моей тонкой душевной организации, скромности и воистину ангельского терпения.

Мало того, мои отношения с премией «Национальный бестселлер» уходят корнями еще в более глубокое прошлое, когда я, в силу своей географической близости к ее штаб-квартире, в качестве доверенного лица писателя Масодова в течение полугода вела переговоры о выплате причитающихся ему за вхождение в шорт-лист премиальных. Мне постоянно обещали, что деньги вот-вот будут, через пару недель, неделю, послезавтра, раза три я даже вынуждена была специально приехать с дачи в город, чтобы, наконец, получить долгожданную сумму, однако в самый последний момент все почему-то срывалось, и выплата опять отдвигалась на неопределенный срок. Так продолжалось до тех пор, пока всем заинтересованным участникам данного процесса ведение всех этих бесконечных безрезультатных переговоров окончательно не надоело. Деньги так и не были получены. И теперь остается только гадать, куда они делись. Не исключено, что кто-то из членов оргкомитета элементарно положил себе их в карман, воспользовавшись, опять-таки, благородством и деликатностью того, кому они предназначались. А все знают, каким возвышенным и высокодуховным писателем является Масодов. Даже я не рискнула бы поставить себя в этом отношении в один ряд с ним. Прямого отношения к господину Левенталю тот неприятный случай из моей жизни не имел, так как на сей раз я в основном контактировала по телефону с некой сотрудницей оргкомитета по имени Юля. Однако, все равно, и его следует учесть, чтобы полностью оценить остроту испытываемой мной в данный момент боли. Поскольку, если уж быть предельно точной, данный эпизод придает ей еще один, третий по счету, оттенок. А надо сказать, что я всегда, сколько себя помню, испытывала непреодолимую тягу к точности и ясности буквально во всем, отчего меня сейчас так и угнетает состояние неопределенности, в которое, возможно, сам того не желая, своим странным и немотивированным поступком погрузил меня г-н Левенталь. Мотивы, которые им движут, так до сих пор и остались мной неразгаданными, а мое благородное молчание в случае с Малым жюри, похоже, так и не было им по достоинству оценено.

Из двух же приведенных на сайте премии причин отклонения номинаций моя повесть, пусть и с некоторой натяжкой, тянет разве что на произведение в жанре «жизнь замечательных людей». И если бы мне, к примеру, так прямо и сказали, то я бы, пожалуй, уже смирилась со своей участью и не отвлекала своих читателей от других, куда более масштабных и насущных, проблем, обсуждаемых сейчас в сети. Все, кто уже успел ознакомиться с содержанием моей повести, наверняка, тоже приняли бы такой довод. Более того, чуть более внимательно вглядевшись в состав оргкомитета, список номинаторов и прочих участников процесса присуждения данной премии, они, не сомневаюсь, даже могли бы слегка удивиться как предусмотрительности ее учредителей, включивших в регламент ограничение на произведения подобного жанра, так и моему решению номинироваться именно на эту премию. Настолько там много всякого рода замечательных людей, описанию жизни и творчества которых, в общем-то, и посвящена моя повесть «Портрет художницы в юности». Естественно, тут следует говорить исключительно о случайном портретном сходстве тех или иных моих персонажей с конкретными людьми, поскольку я в своих произведениях всегда стремилась к созданию предельно обобщенных образов, характерных для современной эпохи, а чья-то частная жизнь с ее мелкими заботами, страстями и переживаниями меня не особенно интересует. В любом случаю, повторяю, если бы вопрос о причинах исключения моего произведения из участия в конкурсе был поставлен именно так, это, скорее всего, не вызвало бы с моей стороны особых возражений. Но в том-то и дело, что г-н Левенталь почему-то настаивает на причине, отсутствующей в регламенте. Остается только ждать и надеяться, что об истинных мотивах его поведения в самом ближайшем будущем я и все заинтересованные лица смогут прочитать на официальном сайте премии «Национальный бестселлер». Раз уж для перечисленных в положении о премии случаев отклонения произведений предусмотрена « последующая развернутая мотивация каждого такого решения». Тем более, думаю, это касается мотивов, не зафиксированных в регламенте.

P.S.
Поставив точку и пробежав глазами то, что я тут написала, я вдруг не без удивления поймала себя на мысли, что фактически ничего не знаю про г-на Левенталя. Никогда о нем больше ничего не слышала, нигде, кроме перечисленных выше случаев, с ним не сталкивалась, не встречалась, и, в результате, не представляю себе, как он выглядит, чем занимается, сколько ему примерно лет, и то мне не совсем понятно. В эпоху гугля это, действительно, немного странно. Может быть, это какой-то впавший в маразм пенсионер, который по причине своего преклонного возраста уже на все давно забил, и поэтому его не особенно волнуют последствия совершаемых им поступков. По этой причине ему и поручили в премии «Национальный бестселлер» такую вот не самую приятную черновую работу по отсеиванию лишних кандидатов, сделав из него своеобразного козла отпущения. Кроме того, я давно заметила, что люди чаще всего смотрят друг на друга, почти как в зеркало. То есть обычно получается: как ты видишь кого-то, так и он – тебя, и каждый приблизительно то же про тебя думает, что и ты − про него. Так что, возможно, и г-н Левенталь тоже про меня ничего толком не знает. Вполне могу себе такое представить… Хотя, нет, уж больно подобострастным и исполненным неподдельного энтузиазма был его голос, когда он мне тогда позвонил по поводу моего участия в Малом жюри. Значит что-то он про меня все-таки должен был слышать. А я в тот момент, помню, как раз выходила из бассейна и едва успела добежать до своего мобильного телефона. Можно сказать, он тогда застал меня врасплох не только своим предложением, но и самим звонком. Мне до сих пор никто еще ни разу не предлагал стать даже каким-нибудь замшелым номинатором ни в одной из существующих литературных премий, а тут – сразу в Малое жюри, да еще за такие бабки. Естественно, я не могла отказаться.
И еще я сейчас подумала. Почему, кстати, я до сих пор ни разу не была хотя бы номинатором ни в одной премии, и никогда ни от кого не получала подобных предложений? Я тут не говорю о том, что заслужила стать лауреатом какой-нибудь из них – путь к обретению таких наград мне как раз более-менее понятен. Но номинаторами-то могут быть вообще все кому не лень: филологи, лингвисты, начинающие журналисты, литагенты, редакторы, кураторы, чьи имена часто вообще становятся впервые известны публике в момент обнародования соответствующих списков. Между тем, я без ложной скромности могу сказать, что на данный момент являюсь не только самой известной из проживающих в Петербурге писателей, но и, однозначно, самой титулованной среди них. И никаких предложений от организаторов литературных конкурсов и викторин! За этим, определенно, скрывается какая-то загадка.
upd
Просто на всякий случай.
И доверенность с ИНН у меня была и до сих пор лежит в специальной папке, и письмо с недвусмысленными извинениями от г-на Левенталя в гмейле сохранилось.

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author